Детская книга: «Сказки» русские классики

Loading...Loading...

Детская книга: «Сказки» русские классики
Детская книга: «Сказки» русские классики
Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

Детская книга: «Сказки» русские классики (Евгений Шварц)

Чтобы открыть книгу Онлайн нажмите ЧИТАТЬ СКАЗКУ (64 стр.)
Книга адаптирована для смартфонов и планшетов!

Только текст:

Новые приключения кота в сапогах
Однажды Кот в сапогах пришёл к своему хозяину, которого звали Карабас, и говорит ему:
— Я уезжаю!
— Это почему же? — спрашивает Карабас.
— Я стал очень толстый, — отвечает Кот в сапогах. — Мне по утрам даже трудно сапоги надевать. Живот мешает. Это оттого, что я ничего не делаю.
— А ты делай что-нибудь, Котик, — говорит ему Карабас.
— Да ведь нечего, — отвечает Кот в сапогах. — Мышей я всех переловил, птиц ты трогать не позволяешь. До свиданья!
— Ну что ж, — сказал Карабас. — Ну, тогда до свиданья, дай лапку. Ты вернёшься?
— Вернусь, — ответил Кот в сапогах и пошёл в прихожую.
В прихожей он нашёл коробочку гуталина, выкатил её из-под шкафа, открыл, почистил сапоги и отправился в путь.
Шёл он день, шёл два и дошёл до самого моря. И видит Кот — стоит у берега большой, красивый корабль.
«Хороший корабль, — подумал Кот. — Не корабль, — подумал Кот, — а картинка! Если на этом корабле ещё и крысы есть, то это просто прелесть что такое!»
Вошёл Кот на корабль, отыскал на капитанском мостике капитана и говорит ему:
— Здравствуй, капитан!
Капитан посмотрел на Кота и ахнул:
— Ах! Да это никак знаменитый Кот в сапогах?
— Да, это я, — говорит Кот. — Я хочу на вашем корабле пожить немного. У вас крысы есть?
— Конечно, — говорит капитан. — Если корабль плохой, то крысы с корабля бегут. А если корабль хороший, крепкий, они так и лезут — спасенья нет.
Услышав это, Кот снял поскорее сапоги, чтобы потише ступать, отдал их капитану и побежал вниз. Капитан за ним. Кот вбежал в капитанскую каюту, постоял, послушал -и вдруг как прыгнет в буфет! Буфет затрясся, загрохотал, задребезжал.
— Батюшки, да он всю мою посуду перебьёт! — закричал капитан.
Не успел он после этих слов и глазом моргнуть, как вылезает Кот обратно из буфета и тащит за хвосты четырнадцать штук крыс.
Уложил их рядом и говорит капитану:
— Видал? А всего только одно блюдечко и разбил.
И с этого началась у Кота с капитаном дружба. И не только с капитаном — стал Кот для всего корабля самым дорогим гостем. Очень полюбили его все моряки — так он замечательно крыс ловил. Прошло дней пять — и почти перевелись на корабле крысы.
Вот однажды сидел капитан у себя в каюте и угощал Кота сбитыми сливками.
Вдруг зовут капитана наверх. Капитан побежал на капитанский мостик. Кот следом спешит, сапогами грохочет.
И видит Кот — идёт по морю навстречу большой, красивый корабль.
Всё ближе подходит корабль, всё ближе, и видит Кот, что там на капитанском мостике стоит женщина. На плечах у неё белая куртка, а на голове капитанская фуражка.
— Что это на встречном корабле женщина делает? — спрашивает Кот у своего друга-капитана.
А капитан и не слышит, схватил из ящичка маленькие флажки и стал их то опускать, то подымать… То правую руку вытянет, а левую опустит, то левую подымет, а правую опустит, то скрестит руки. Флажки так и мелькают.
А женщина в капитанской фуражке тоже взяла флажки и отвечает капитану. Так они и переговаривались флажками, пока не разошлись корабли.
И увидел вдруг Кот, что лицо у капитана стало очень грустное.
— Капитан, а капитан, кто эта женщина в белой курточке и капитанской фуражке?
— А эта женщина — моя жена, — отвечает капитан.
— Что же она делает на встречном корабле? — удивился Кот.
— Как — что? — отвечает капитан. — Она этим кораблём командует.
— Разве женщины бывают капитанами?
— У нас бывают, — отвечает капитан. — Чего ты удивляешься? Она очень хороший капитан.
— Это видно, — сказал Кот. — Корабль у неё красивый, чистый.
Тут капитан чуть поморщился и говорит Коту:
— У меня, между прочим, тоже всё в порядке. Если бы ты наш корабль в море встретил, то увидел бы, что он тоже весь так и сияет.
— Да я знаю, — говорит Кот. — Но отчего же ты всё-таки такой грустный?
Капитан поморщился ещё больше, хотел ответить, но вдруг на мостик поднялся моряк и говорит:
— Капитан! Там вся команда собралась, вас ждёт.
— По какому поводу собрание? — спрашивает капитан.
— А мы видели ваш разговор с женой, очень за вас огорчились и хотим обсудить, как вам помочь.
Вздохнул капитан и пошёл с капитанского мостика вниз. Кот следом бежит, сапогами грохочет.
Стоит внизу вся команда, ждёт капитана.
Объявил капитан собрание открытым и говорит:
— Да, товарищи, пришлось мне сегодня узнать грустные вещи: передала мне жена, что сын мой до того себя плохо ведёт, что просто ужас. Бабушку из-за него пришлось в дом отдыха отправить, дедушку в санаторий, а тётя чуть с ума не сошла. Живёт он сейчас на даче в детском саду и ведёт себя с каждым днём всё хуже. Что такое, почему — непонятно. Я хороший человек, жена тоже, а мальчик — видите какой. Разве приятно посреди моря такие новости узнавать?
— Конечно неприятно, — ответили моряки.
И начали обсуждать, как тут быть, как помочь капитану. Любой согласен поехать узнать, в чём дело с мальчиком, но у каждого на корабле своя работа. Нельзя же её оставить.
И вдруг Кот в сапогах вскочил на мачту и говорит:
— Я поеду.
Сначала его моряки стали отговаривать. Но Кот настоял на
своём.
— Крыс, — говорит он, — я уничтожил, давайте мне другое дело — потруднее. Увидите — я всё там рассмотрю и налажу.
Делать нечего.
Спустили шлюпку, стали прощаться с Котом, лапку ему пожимать.
— Осторожнее, — говорит Кот, — не давите мне так лапку. Всего вам хорошего. Спасибо.
Спрыгнул Кот в шлюпку, сел на вёсла, гребёт к берегу.
Моряки выстроились вдоль борта, и оркестр выстроился рядом. Оркестр гремит, моряки кричат:
— До свиданья, Котик!
А он им лапкой машет.
— Не забудь, что моего сына зовут Серё-ё-ё-а-а! — кричит капитан.
— У меня записано-о! — отвечает Кот в сапогах.
— Через месяц наши корабли дома буду-у-ут! Мы с женой приедем узнать, что и ка-а-ак! — кричит капитан.
— Ла-адно-о! — отвечает Кот.
Вот всё тише музыка, всё тише, вот уже и не видно корабля. Пристал Кот в сапогах к берегу, сдал шлюпку сторожу на пристани, пошёл на вокзал, сел в поезд и поехал к Серёже на дачу.
Приехал он к Серёже на дачу. Пожил там день, пожил два, и все его очень там полюбили. С простым котом и то интересно: и поиграть с ним можно, и погладить его приятно. А тут вдруг приехал Кот в сапогах!
Говорит по-человечьи. Сказки рассказывает. Наперегонки бегает. В прятки играет.
Воды не боится, плавает и на боку, и на спине, и по-собачьи, и по-лягушачьи. Все подружились с Котом в сапогах.
А Серёжа, сын капитана, — нет. Начнёт, например, Кот сказку рассказывать, а Серёжа его за хвост дёргает и всё дело этим портит. Что за сказка, если через каждые два слова приходится мяукать.
— Жил-был… мяу… один мальчик… мяу…
И так всё время. Чуть что наладится, Серёжа уже тут — и всё дело губит.
На вид мальчик хороший, здоровый, румяный, глаза отцовские — ясные, нос материнский — аккуратный, волосы густые, вьются. А ведёт себя, как разбойник.
Уже скоро месяц пройдёт, скоро приедут Серёжины родители, а дело всё не идёт на лад. И вот что заметил Кот в сапогах.
Начнёт, скажем, Серёжа его за хвост дёргать. Некоторые ребята смеются, а сам Серёжа нет, и лицо у него невесёлое. Смотрит на Серёжу Кот в сапогах и кажется ему, что бросил бы Серёжа это глупое занятие, но не может. Сидит в нём какое-то упрямство.
«Нет, — думает Кот, — здесь дело неладное. Об этом подумать надо».
И вот однажды ночью отправился Кот на крышу думать.
Занимал детский сад очень большую дачу — комнат, наверное, в сорок. И крыша была огромная, с поворотами, с закоулками: ходишь по крыше, как по горам. Сел Кот возле трубы, лапки поджал, глаза у него светятся, думает. А ночь тёмная, луны нет, только звёзды горят. Тихо-тихо кругом. Деревья в саду стоят и листиком не шелохнут, как будто тоже думают. Долго сидел так Кот в сапогах. Заведующая Лидия Ивановна уж на что поздно спать ложится, но и та уснула, свет у неё погас в окне, а Кот всё думает.
Стоит дача большая, тёмная, только на крыше два огонька горят. Это светятся у Кота глаза.
И вдруг вскочил Кот в сапогах и насторожился. Даже зарычал он, как будто собаку почуял. Человеку бы ни за что не услышать, а Кот слышит: внизу тихо-тихо кто-то ворчит, ворчит, бормочет, бормочет. Снял Кот сапоги, положил их возле трубы, прыгнул
с крыши на высокий тополь, с тополя на землю и пополз неслышно кругом дома.
И вот видит Кот под окном той комнаты, где стоит Серёжина кровать, жабу. И какую жабу — ростом с хорошее ведро.
Глазищи жаба выпучила, рот распялила и бормочет, бормочет, ворчит, ворчит…
«Вот оно что! Ну, так я и знал», — подумал Кот.
Подкрался к жабе и слушает.
А жаба бормочет:
— Направо — болота, налево — лужа, а ты, Серёжа, веди себя похуже.
— Здравствуй, старуха, — сказал Кот жабе.
Та даже и не вздохнула. Ответила спокойно:
— Здравствуй, Кот, — и снова забормотала: — Когда все молчат, ты, Серёжа, кричи, а когда все кричат, ты, Серёжа, молчи.
— Ты что же это, старуха, делаешь? — спросил Кот.
— А тебе что? — ответила жаба и опять заворчала, забормотала: — Когда все стоят, ты,
Серёжа, иди, а когда все идут, ты, Серёж!, сиди.
— Злая волшебница! — говорит Кот в сапогах жабе. — Я тебе запрещаю хорошего мальчика превращать в разбойника! Слышишь?
А жаба только хихикнула и опять заворчала, забормотала:
— Заговорит с тобою Кот, а ты ему, Серёжа, дай камнем в живот. Болота, трясины, лужи, веди себя, Серёжа, похуже.
— Жаба, — говорит Кот, — да ты, никак, забыла, что я за кот! Перестань сейчас же, а то я тебя оцарапаю.
— Ну ладно, — ответила жаба. — На сегодня, пожалуй, хватит.
Отвернулась она от окна, подпрыгнула, поймала на лету ночную бабочку, проглотила её и уселась в траве. Глядит на Кота, выпучив глазищи, и улыбается.
— Зачем тебе Серёжа понадобился? — спрашивает Кот.
Тут жаба раздулась, как телёнок, и засветилась зелёным
светом.
— Ладно, ладно, не напугаешь, — говорит Кот. — Отвечай, зачем ты к мальчику привязалась.
— А очень просто, — говорит жаба. — Терпеть не могу, когда ребята дружно живут. Вот я и ворчу, бормочу себе тут потихоньку. Серёжа мой, наслушавшись, десять скандалов в день устраивает! Хи-хи!
— Чего ты этим добьёшься? — спрашивает Кот.
Тут жаба раздулась, как стол, и засветилась синим светом.
— Чего надо, того и добьюсь, — зашипела она. — Двадцать лет назад на этой даче в сорока комнатах два человека жили. Хозяин и хозяйка. Хозяйка была красивая, глаза выпученные, рот до ушей, зелёная, — настоящая жаба. Просто прелесть, какая милая. Полный день ворчит, кричит, квакает. Никого она на порог не пускала. Все сорок комнат им двоим. А сам хозяин ещё лучше был. Худой как палка, а злой, как я. Он и в сад заглянуть никому не позволял, кулак показывал всякому, кто только глянет через забор. Хорошо было, уютно. И вдруг — на тебе: двадцать лет назад пришли люди, выгнали хозяев! И стех пор не жизнь пошла, а одно беспокойство. Лужи возле забора были прелестные, старинные — взяли их да осушили. Грязь была мягкая, роскошная, а они мостовую проложили, смотреть не хочется. А в наши сорок комнат ребят привезли. Поют ребята, веселятся, танцуют, читают, и все так дружно. Гадость какая! Ведь если у них так дружно пойдёт, то мои хозяева никогда не вернутся. Нет, я на это не согласна!
— Ну ладно, — сказал Кот в сапогах. — Хорошо же, злая волшебница. Недолго тебе тут колдовать.
— Посмотрим! — ответила жаба, перестала светиться, сделалась ростом с ведро и уползла в подполье.
Полез Кот в сапогах обратно на крышу, надел сапоги и до самого утра просидел возле трубы. Всё думал: что же делать?
После завтрака вышел Серёжа в сад. Кот слез с крыши -и к нему. Серёжа схватил камень и запустил прямо Коту в живот. Хорошо, что Кот этого ждал, — увернулся и вскочил на дерево.
Уселся Кот на ветке и говорит Серёже:
— Слушай, брат, что я тебе расскажу. Ты ведь сам не понимаешь, кому ты служишь.
И рассказал он Серёже всё, что ночью видел и слышал. Рассказал и говорит:
— Серёжа, ты сам подумай, что же это получается? Выходит, что ты вместе с жабой за старых хозяев. Мы живём дружно, а ты безобразничаешь. Как же это так? Это хорошо?
И видит Кот по Серёжиным глазам, что он хочет спросить: «Котик, как же мне быть?»
Вот уже открывает Серёжа рот, чтобы это сказать… Вот сейчас скажет. И вдруг как заорёт:
— Хорошо, хорошо!
Побежал Серёжа после этого в дом, схватил планер, который ребята вместе с Котом склеили, и поломал его.
Тогда Кот подумал и говорит:
— Да-а, жаба-то, оказывается, довольно сильная волшебница.
Слез он с дерева, умыл как следует мордочку лапкой, усы пригладил, почистил сапоги и прицепил к ним шпоры.
— Война так война, — сказал Кот в сапогах.
После мёртвого часа позвал он всех ребят на озеро. На озере рассказал Кот ребятам всё, что ночью видел и слышал.
Ребята загудели, зашумели, один мальчик даже заплакал.
— Плакать тут нечего, — сказал Кот в сапогах. — Тут не плакать надо, а сражаться! Нужно спасти товарища. Мы должны дружно, как один, ударить по врагу. — И тут Кот ударил ногой о землю, и шпоры на его сапогах зазвенели.
— Правильно, правильно! — закричали ребята.
— Ночью я объявляю жабе войну, — сказал Кот. — Вы не спите, все, все со мной пойдёте!
Одна девочка — её звали Маруся — говорит:
— Я темноты боюсь, но, конечно, от всех не отстану.
А мальчик Миша сказал:
— Это хорошо, что сегодня спать не надо. Я терпеть не могу спать ложиться.
— Тише! — сказал Кот в сапогах. — Сейчас я научу вас, как нужно сражаться с этой злой волшебницей.
И стал Кот в сапогах учить ребят. Целый час они то шептались с Котом, то становились парами, то становились в круг, то опять шептались.
И наконец Кот в сапогах сказал:
— Хорошо! Идите отдыхайте пока.
И вот пришла ночь. Тёмная, ещё темнее прошлой.
Выполз Кот из дома. Ждал он, ждал, и наконец под окном заворчала, забормотала жаба. Кот к ней подкрался и ударил её по голове. Раздулась жаба, засветилась зелёным светом, прыгнула на Кота, а Кот бежать. А жаба за ним. А Кот на пожарную лестницу. А жаба следом. А Кот на крышу. А жаба туда же. Бросился Кот к трубе, остановился и крикнул:
— Вперёд, товарищи!
Крикнул он это, и над гребнем крыши показались головы, много голов — весь детский сад.
В полном порядке, пара за парой, поднялись ребята на гребень крыши, спустились вниз и опять поднялись на другой гребень, к трубе. Все они были без башмаков, в носках, чтобы не поднимать шума, чтобы от грохота железа не проснулась Лидия Ивановна.
— Молодцы! — сказал Кот ребятам.
А они взялись за руки и окружили Кота и жабу.
— Так! Правильно, — сказал Кот. — Очень хорошо!
А жаба смотрела на ребят, тяжело дышала и хлопала глазами. И всё росла, росла. Вот она стала большой, как стол, и засветилась синим светом. Вот она стала, как шкаф, и засветилась жёлтым светом.
— Спокойно, ребята! — сказал Кот. — Всё идёт как следует.
А Маруся на это ответила Коту:
— Это даже хорошо, что она светится, а то я темноты боюсь.
И Миша сказал:
— Да, хорошо, что светло, а то я чуть не уснул, пока ждали её.
И все ребята сказали:
— Ничего, ничего, мы не боимся!
— Не боитесь? — спросила жаба тихонько.
— Ну вот ни капельки! — ответили хором ребята.
Тогда жаба бросилась на них.
— Держитесь! — приказал Кот и, гремя шпорами, прыгнул вслед за жабой.
Ребята вскрикнули, но не расцепили рук. Туда и сюда бросалась жаба, и всё напрасно. Не разорвался круг, устояли ребята. Жаба прыгнет — они поднимут руки, жаба поползёт -они опустят.
Двигается круг ребят по крыше вверх-вниз, вниз-вверх, как по горам, но крепко сцеплены руки — нет жабе выхода.
— Петя! — командует Кот. — Держись! Она сейчас к тебе прыгнет! Так! Варя! Чего ты глазами моргаешь? Держитесь все, как один, как один! Пусть видит жаба, какие вы дружные ребята!
— Дружные! — шипит жаба. — Да я сама сегодня видела, как этот вот Миша дрался с этим вот Шурой!
И бросилась жаба вперёд, хотела проскочить между Мишей и Шурой, но не проскочила. Подняли они вверх крепко сцепленные руки, и отступила жаба.
— Держитесь! — шепчет Кот. — Я на крыше, как у себя дома, а она свежего воздуха не переносит. Она вот-вот лопнет от злости, и — готово дело — мы победим.
А жаба уже стала ростом с автобус, светится белым светом.
Совсем светло стало на крыше. И вдруг видит Кот: Серёжа сидит возле чердачного окна.
— Серёжа! — закричал Кот. — Иди к нам в круг!
Встал Серёжа, сделал шаг к ребятам и остановился. Жаба засмеялась.
— Серёжа! — зовёт Кот. — К нам скорее! Ведь мы же ради тебя сражаемся!
Пошёл было Серёжа к ребятам, но вдруг жаба громко свистнула, и в ответ на её свист что-то застучало, забилось, завозилось под крышей по всему чердаку.
— Вам нравится в кошки-мышки играть! — закричала жаба. -Так нате же вам ещё мышек! Получайте!
И тут из чердачного окна вдруг полетели летучие мыши. И прямо к ребятам. Огромная стая летучих мышей закружилась над головами.
Ребята отворачиваются, а мыши пищат, бьют их крыльями по лицу. Кот старается — машет лапками, но куда там! Будь он летучим котом, он мог бы ловить летучих мышей, но он был Кот в сапогах.
Серёжа постоял, постоял, прыгнул в чердачное окно и исчез.
Дрогнули ребята, расцепили руки. Побежали они в разные стороны, а летучие мыши полетели за ними. Ну что тут делать?
А жаба стала, как шкаф, потом — как бочонок, потом — как ведро. И бросилась она бежать от Кота через всю крышу огромными прыжками. Вот уйдёт совсем. Коту нельзя от жабы отойти, а ребята зовут его, кричат:
— Котик, Кот, помоги!
— Что будет? Что будет?
И вдруг яркий свет ударил из слухового окна. Загрохотало железо. На крышу выскочила заведующая Лидия Ивановна с лампой в руках, а за нею Серёжа. Бросилась она к ребятам.
— Ко мне! — кричит она. — Летучие мыши света боятся!
Не успели ребята опомниться — снова грохот, и на крышу выскакивают капитан — Серёжин отец и капитан — Серёжина мать. В руках у них электрические фонарики.
— Сюда! — кричат они. — К нам!
Летучие мыши испугались, поднялись высоко вверх и исчезли. А ребята бросились к жабе и снова окружили её кольцом, не дают ей бежать.
— Молодцы! — кричит Кот. — Правильно!
Стала жаба расти, сделалась она большая, как стол, потом — как шкаф, потом — как автобус, потом — как дом, и тут она наконец-таки — бах! — и лопнула. Лопнула, как мяч или воздушный шарик, ничего от неё не осталось. Кусочек только зелёной шкурки, маленький, как тряпочка.
После этого побежали все вниз, в столовую, зажгли свет, радуются, кричат.
Лидия Ивановна говорит:
— Ах, Кот в сапогах! Почему же вы мне ничего не сказали? Я вам так верила, а вы потащили ребят на крышу.
Кот сконфузился и закрыл морду лапками.
Тут капитан вступился.
— Ну ладно! — говорит он. — Жабу он всё-таки первый открыл. Представьте себе наше удивление. Как только корабли прибыли на родину, мы сели в машину и поскорей сюда. Смотрим, а тут на крыше целый бой. Нет, вы только подумайте! А где Серёжа?
— Он под столом сидит, — отвечает Лидия Ивановна. — Он стесняется. Ведь это он меня на крышу вызвал. Молодец!
Серёжа сначала крикнул из-под стола:
— Молодец-холодец!
Но потом вылез оттуда и говорит:
— Здравствуй, мама, здравствуй, папа! Да, это верно, это я Лидию Ивановну позвал.
Тут все ещё больше обрадовались. Никто никогда не слышал, чтобы Серёжа так мирно и спокойно разговаривал.
— Батюшки! Я и забыл! — вскричал капитан. Убежал он и вернулся с двумя свёртками. Развернул один свёрток, а там
сапоги высокие, красивые, начищенные, так и сияют, как солнце. -Это вся наша команда посылает тебе, Кот, подарок за твою хорошую работу.
А капитанша развернула второй свёрток. Там широкая красная лента и шляпа.
— А это от нашего корабля, — говорит капитанша. — Команда просила передать, что ждёт тебя в гости к нам.
Поглядел Кот на подарки и говорит:
— Ну, это уж лишнее.
Потом надел шляпу, сапоги, повязал ленточку на шею и час, наверное, стоял у зеркала, всё смотрел на себя и улыбался.
Ну а потом всё пошло хорошо и благополучно. Прожил Кот на даче с детским садом до самой осени, а осенью приехал со всеми ребятами в город и в Октябрьские дни ехал с ними мимо трибуны на грузовике. С трибуны кричат:
— Смотрите, смотрите, какая маска хорошая!
А Кот отвечает:
— Я не маска, я — настоящий Кот в сапогах.
Тогда с трибуны говорят:
— Ну а если настоящий, так это ещё лучше.
Сказка о потерянном времени
Жил-был мальчик по имени Петя Зубов. Учился он в третьем классе четырнадцатой школы и всё время отставал и по русскому письменному, и по арифметике, и даже по пению.
— Успею! — говорил он в конце первой четверти. — Во второй вас всех догоню.
А приходила вторая — он надеялся на третью. Так он опаздывал да отставал, отставал да опаздывал и не тужил. Всё «успею» да «успею».
И вот однажды пришёл Петя Зубов в школу, как всегда, с опозданием. Вбежал в раздевалку. Шлёпнул портфелем по загородке и крикнул:
— Тётя Наташа! Возьмите моё пальтишко!
А тётя Наташа спрашивает откуда-то из-за вешалок:
— Кто меня зовёт?
— Это я, Петя Зубов, — отвечает мальчик.
— А почему у тебя сегодня голос такой хриплый? — спрашивает тётя Наташа.
— А я и сам удивляюсь, — отвечает Петя. — Вдруг охрип ни с того ни с сего.
Вышла тётя Наташа из-за вешалок, взглянула на Петю да как вскрикнет:
— Ой!
Петя Зубов испугался и спрашивает:
— Тётя Наташа, что с вами?
— Как — что? — отвечает тётя Наташа. — Вы говорили, что вы Петя Зубов, а на самом деле вы, должно быть, его дедушка.
— Какой же я дедушка? — спрашивает мальчик. — Я — Петя, ученик третьего класса.
— Да вы посмотрите в зеркало! — говорит тётя Наташа.
Взглянул мальчик в зеркало и чуть не упал. Увидел Петя Зубов, что превратился он в высокого, худого, бледного старика. Выросла у него окладистая борода, усы. Морщины покрыли сеткой лицо.
Смотрел на себя Петя, смотрел, и затряслась его седая борода.
Крикнул он басом:
— Мама! — и выбежал прочь из школы.
Бежит он и думает: «Ну уж если и мама меня не узнает, тогда всё пропало».
Прибежал Петя домой и позвонил три раза.
Мама открыла ему дверь.
Смотрит она на Петю и молчит. И Петя молчит тоже. Стоит, выставив свою седую бороду, и чуть не плачет.
— Вам кого, дедушка? — спросила мама наконец.
— Ты меня не узнаёшь? — прошептал Петя.
— Простите — нет, — ответила мама.
Отвернулся бедный Петя и пошёл куда глаза глядят.
Идёт он и думает: «Какой я одинокий, несчастный старик. Ни мамы, ни детей, ни внуков, ни друзей… А главное, ничему не успел научиться. Настоящие старики — те или доктора, или мастера, или академики, или учителя. А кому я нужен, когда я всего только ученик третьего класса? Мне даже и пенсии не дадут — ведь я всего только три года работал. Да и как работал — на двойки да на тройки. Что же со мною будет? Бедный я старик! Несчастный я мальчик! Чем же всё это кончится?»
Так Петя думал и шагал, шагал и думал и сам не заметил, как вышел за город и попал в лес. И шёл он по лесу, пока не стемнело.
«Хорошо бы отдохнуть», — подумал Петя и вдруг увидел, что в стороне, за ёлками, белеет какой-то домик. Вошёл Петя в домик — хозяев нет. Стоит посреди комнаты стол. Над ним висит керосиновая лампа. Вокруг стола — четыре табуретки. Ходики тикают на стене. А в углу горою навалено сено.
Лёг Петя в сено, зарылся в него поглубже, согрелся, поплакал тихонько, утёр слёзы бородой и уснул.
Просыпается Петя — в комнате светло, керосиновая лампа горит под стеклом. А вокруг стола сидят ребята — два мальчика и две девочки. Большие, окованные медью счёты лежат перед ними. Ребята считают и бормочут:
— Два года, да ещё пять, да ещё семь, да ещё три… Это вам, Сергей Владимирович, а это ваши, Ольга Капитоновна, а это вам, Марфа Васильевна, а это ваши, Пантелей Захарович.
Что это за ребята? Почему они такие хмурые? Почему кряхтят они, и охают, и вздыхают, как настоящие старики? Почему называют друг друга по имени-отчеству? Зачем собрались они ночью здесь, в одинокой лесной избушке?
Замер Петя Зубов, не дышит, ловит каждое слово. И страшно ему стало от того, что услышал он.
Не мальчики и девочки, а злые волшебники и злые волшебницы сидели за столом! Вот ведь как, оказывается, устроено на свете: человек, который понапрасну теряет время, сам не замечает, как стареет. И злые волшебники разведали об этом и давай ловить ребят, теряющих время понапрасну. И вот поймали волшебники Петю Зубова, и ещё одного мальчика, и ещё двух девочек и превратили их в стариков. Состарились бедные дети и сами этого не заметили: ведь человек, напрасно теряющий время, не замечает, как стареет. А время, потерянное ребятами, забрали волшебники себе. И стали волшебники малыми ребятами, а ребята — старыми стариками.
Как быть?
Что делать?
Да неужели же не вернуть ребятам потерянной молодости?
Подсчитали волшебники время, хотели уже спрятать счёты в стол, но Сергей Владимирович — главный из них — не позволил. Взял он счёты и подошёл к ходикам. Покрутил стрелки, подёргал гири, послушал, как тикает маятник, и опять защёлкал на счётах.
Считал, считал он, шептал, шептал, пока не показали ходики полночь.
Тогда смешал Сергей Владимирович костяшки и ещё раз проверил, сколько получилось у него.
Потом подозвал он волшебников к себе и заговорил негромко:
— Господа волшебники! Знайте — ребята, которых мы превратили сегодня в стариков, ещё могут помолодеть.
— Как? — воскликнули волшебники.
— Сейчас скажу, — ответил Сергей Владимирович.
Он вышел на цыпочках из домика, обошёл его кругом, вернулся, запер дверь на задвижку и поворошил сено палкой.
Петя Зубов замер, как мышка.
Но керосиновая лампа светила тускло, и злой волшебник не увидел Пети. Подозвал он остальных волшебников к себе поближе и заговорил негромко:
— К сожалению, так устроено на свете: от любого несчастья может спастись человек. Если ребята, которых мы превратили в стариков, разыщут завтра друг друга, придут ровно в двенадцать часов ночи сюда к нам и повернут стрелку ходиков на семьдесят семь кругов обратно, то дети снова станут детьми, а мы погибнем.
Помолчали волшебники.
Потом Ольга Капитоновна сказала:
— Откуда им всё это узнать?
А Пантелей Захарович проворчал:
— Не придут они сюда к двенадцати часам ночи. Хоть на минуту, да опоздают.
А Марфа Васильевна пробормотала:
— Да куда им! Да где им! Эти лентяи до семидесяти семи и сосчитать не сумеют, сразу собьются!
— Так-то оно так, — ответил Сергей Владимирович. — А всё-таки пока что держите ухо востро. Если доберутся ребята до ходиков, тронут стрелки — нам тогда
и с места не сдвинуться. Ну а пока нечего время терять — идём на работу.
И волшебники, спрятав счёты в стол, побежали, как дети, но при этом кряхтели, охали и вздыхали, как настоящие старики.
Дождался Петя Зубов, пока затихли в лесу шаги. Выбрался из домика. И, не теряя напрасно времени, прячась за деревьями и кустами, побежал, помчался в город искать стариков-школьников.
Город ещё не проснулся. Темно было в окнах, пусто на улицах, только милиционеры стояли на постах. Но вот забрезжил рассвет. Зазвенели первые трамваи. И увидел наконец Петя Зубов: идёт не спеша по улице старушка с большой корзиной.
Подбежал к ней Петя Зубов и спрашивает:
— Скажите, пожалуйста, бабушка, вы не школьница?
— Что-что? — спросила старушка сурово.
— Вы не третьеклассница? — прошептал Петя робко.
А старушка как застучит ногами да как замахнётся на Петю корзинкой. Еле Петя ноги унёс. Отдышался он немного — дальше пошёл. А город уже совсем проснулся. Летят трамваи, спешат на работу люди. Грохочут грузовики — скорее, скорее надо сдать грузы в магазины, на заводы, на железную дорогу. Дворники счищают снег, посыпают тротуар песком, чтобы пешеходы не скользили, не падали, не теряли времени даром. Сколько раз видел всё это Петя Зубов и только теперь понял, почему так боятся люди не успеть, опоздать, отстать.

Оглядывается Петя, ищет стариков, но ни одного подходящего не находит. Бегут по улицам старики, но сразу видно — настоящие, не третьеклассники.
Вот старик с портфелем. Наверное, учитель. Вот старик с ведром и кистью — это маляр. Вот мчится красная пожарная машина, а в машине старик — начальник пожарной охраны города. Этот, конечно, никогда в жизни не терял времени понапрасну.
Ходит Петя, бродит, а молодых стариков, старых детей, нет как нет. Жизнь кругом так и кипит. Один он, Петя, отстал, опоздал, не успел, ни на что не годен, никому не нужен.
Ровно в полдень зашёл Петя в маленький скверик и сел на скамеечку отдохнуть.
И вдруг вскочил.
Увидел он — сидит недалеко на другой скамеечке старушка и плачет.
Хотел подбежать к ней Петя, но не посмел.
— Подожду! — сказал он сам себе. — Посмотрю, что она дальше делать будет.
А старушка перестала вдруг плакать, сидит, ногами болтает. Потом достала из одного кармана газету, а из другого кусок ситного с изюмом. Развернула старушка газету — Петя ахнул от радости: «Пионерская правда»! — и принялась старушка читать и есть. Изюм выковыривает, а самый ситный не трогает.
Кончила старушка читать, спрятала газету и ситный и вдруг что-то увидела в снегу. Наклонилась она и схватила мячик. Наверное, кто-нибудь из детей, игравших в сквере, потерял этот мячик в снегу.
Оглядела старушка мячик со всех сторон, обтёрла его старательно платочком, встала, подошла не спеша к дереву и давай играть в трёшки.
Бросился к ней Петя через снег, через кусты. Бежит и кричит:
— Бабушка! Честное слово, вы школьница!
Старушка подпрыгнула от радости, схватила Петю за руки и отвечает:
— Верно, верно! Я ученица третьего класса Маруся Поспелова. А вы кто такой?
Рассказал Петя Марусе, кто он такой. Взялись они за руки, побежали искать остальных товарищей. Искали час, другой, третий. Наконец зашли во второй двор огромного дома. И видят: за дровяным сараем прыгает старушка. Нарисовала на заснеженном тротуаре классы и скачет на одной ножке, гоняет камешек.
Бросились Петя и Маруся к ней.
— Бабушка! Вы школьница?
— Школьница, — отвечает старушка. — Ученица третьего класса Наденька Соколова. А вы кто такие?
Рассказали ей Петя и Маруся, кто они такие. Взялись все трое за руки, побежали искать последнего своего товарища.
Но он как сквозь землю провалился. Куда только не заходили старики — и во дворы, и в сады, и в детские театры, и в детское кино, и в Дом занимательной науки, — пропал мальчик, да и только.
А время идёт. Уже стало темнеть. Уже в нижних этажах домов зажёгся свет. Кончается день. Что делать? Неужели всё пропало?
Вдруг Маруся закричала:
— Смотрите! Смотрите!
Посмотрели Петя и Наденька и вот что увидели: летит трамвай девятый номер. А на «колбасе» висит старичок. Шапка лихо надвинута на ухо, борода развевается на ветру. Едет старик и посвистывает. Товарищи его ищут, с ног сбились, а он катается себе по всему городу и в ус не дует!
Бросились ребята за трамваем вдогонку. На их счастье, зажёгся на перекрёстке красный огонь, остановился трамвай. Схватили ребята «колбасника» за полы, оторвали от «колбасы».
— Ты школьник? — спрашивают.
— А как же? — отвечает он. — Ученик второго класса Зайцев Вася. А вам чего?
Рассказали ему ребята, кто они такие.
Чтобы не терять времени даром, сели они все четверо в трамвай и поехали за город к лесу.
Какие-то школьники ехали в этом же трамвае. Встали они, уступают нашим старикам место:
— Садитесь, пожалуйста, дедушки, бабушки.
Смутились старики, покраснели и отказались.
А школьники, как нарочно, попались вежливые, воспитанные, просят стариков, уговаривают:
— Да садитесь же! Вы за свою долгую жизнь наработались, устали. Сидите теперь, отдыхайте.
Тут, к счастью, подошёл трамвай к лесу, соскочили наши старики — и в чащу бегом.
Но тут ждала их новая беда. Заблудились они в лесу.
Наступила ночь, тёмная-тёмная. Бродят старики по лесу, падают, спотыкаются, а дороги не находят.
— Ах, время, время! — говорит Петя. — Бежит оно, бежит. Я вчера не заметил дороги обратно к домику — боялся время потерять. А теперь вижу, что иногда лучше потратить немножко времени, чтобы потом его сберечь.
Совсем выбились из сил старички. Но, на их счастье, подул ветер, очистилось небо от туч, и засияла на небе полная луна.
Влез Петя Зубов на берёзу и увидел — вон он, домик, в двух шагах белеют его стены, светятся окна среди густых ёлок.
Спустился Петя вниз и шепнул товарищам:
— Тише! Ни слова! За мной!
Поползли ребята по снегу к домику. Заглянули осторожно в окно.
Ходики показывают без пяти минут двенадцать. Волшебники лежат на сене, берегут украденное время.
— Они спят! — сказала Маруся.
— Тише! — прошептал Петя.
Тихо-тихо открыли ребята дверь и поползли к ходикам. Без одной минуты двенадцать встали они у часов. Ровно в полночь протянул Петя руку к стрелкам и — раз, два, три — закрутил их обратно, справа налево.
С криком вскочили волшебники, но не могли сдвинуться с места. Стоят и растут, растут. Вот превратились они во взрослых людей, вот седые волосы заблестели у них на висках, покрылись морщинами щёки.
-Поднимите меня! — закричал Петя. — Я делаюсь маленьким, я не достаю до стрелок! Тридцать один, тридцать два, тридцать три!
Подняли товарищи Петю на руки. На сороковом обороте стрелок волшебники стали дряхлыми, сгорбленными старичками. Всё ближе пригибало их к земле, всё ниже становились они. И вот на семьдесят седьмом, и последнем, обороте стрелок вскрикнули злые волшебники и пропали, как будто их не было на свете.
Посмотрели ребята друг на друга и засмеялись от радости. Они снова стали детьми. С бою взяли, чудом вернули они потерянное напрасно время.
Они-то спаслись, ноты помни: человек, который понапрасну теряет время, сам не замечает, как стареет.
Два брата
Деревья разговаривать не умеют и стоят на месте как вкопанные, но всё-таки они живые. Они дышат. Они растут всю жизнь.
Даже огромные старики-деревья и те каждый год подрастают, как маленькие дети.
Стада пасут пастухи, а о лесах заботятся лесничие.
И вот в одном огромном лесу жил-был лесничий по имени Чернобородый. Он целый день бродил взад и вперёд по лесу, и каждое дерево на своём участке знал он по имени.
В лесу лесничий всегда был весел, но зато дома он часто вздыхал и хмурился. В лесу у него всё шло хорошо, а дома бед-
ного лесничего очень огорчали его сыновья. Звали их Старший и Младший. Старшему было двенадцать лет, а Младшему — семь. Как лесничий ни уговаривал своих детей, сколько ни просил — братья ссорились каждый день, как чужие.
И вот однажды — было это двадцать восьмого декабря утром — позвал лесничий сыновей и сказал, что ёлки к Новому году он им не устроит. За ёлочными украшениями надо ехать в город. Маму послать — её по дороге волки съедят. Самому ехать — он не умеет по магазинам ходить. А вдвоём ехать тоже нельзя. Без родителей старший брат младшего совсем погубит.
Старший был мальчик умный. Он хорошо учился, много читал и умел убедительно говорить. И вот он стал убеждать отца, что не обидит Младшего и что дома всё будет в полном порядке, пока родители не вернутся из города.
— Ты даёшь мне слово? — спросил отец.
— Даю честное слово, — ответил Старший.
—Хорошо, — сказал отец — Три дня нас не будет дома. Мы вернёмся тридцать первого вечером, часов в восемь. До этого времени ты здесь будешь хозяином. Ты отвечаешь за дом, а главное — за брата. Ты ему будешь вместо отца. Смотри же!
И вот мама приготовила на три дня три завтрака, три обеда и три ужина и показала мальчикам, как их нужно разогревать. А отец принёс дров на три дня и дал Старшему коробку спичек. После этого запрягли лошадь в сани, бубенчики зазвенели, полозья заскрипели, и родители уехали.
Первый день прошёл хорошо. Второй — ещё лучше.
И вот наступило тридцать первое декабря. В шесть часов накормил Старший Младшего ужином и сел читать книжку «Приключения Синдбада-морехода». И дошёл он до самого интересного места, когда появляется над кораблём птица Рок, огромная, как туча, и несёт она в когтях камень величиною с дом.
Старшему хочется узнать, что будет дальше, а Младший слоняется вокруг, скучает, томится. И стал Младший просить брата:
— Поиграй со мной, пожалуйста.
Их ссоры всегда так начинались. Младший скучал без Старшего, а тот гнал брата безо всякой жалости и кричал: «Оставь меня в покое!»
И на этот раз кончилось дело худо. Старший терпел-терпел, потом схватил Младшего за шиворот, крикнул: «Оставь меня в покое!» — вытолкал его во двор и запер дверь.
А ведь зимой темнеет рано, и на дворе уже было темно, как ночью. Младший забарабанил в дверь кулаками и закричал:
— Что ты делаешь! Ведь ты мне вместо отца!
У Старшего сжалось на миг сердце, он сделал шаг к двери, но потом подумал: «Ладно, ладно. Я только прочту пять строчек и пущу его обратно. За это время ничего с ним не случится».
И он сел в кресло и стал читать и зачитался, а когда опомнился, то часы показывали уже без четверти восемь. Старший вскочил и закричал:
— Что же это! Что я наделал! Младший там на морозе, один, неодетый!
И он бросился во двор.
Стояла тёмная-тёмная ночь, и тихо-тихо было вокруг.
Старший во весь голос позвал Младшего, но никто ему не ответил.
Тогда Старший зажёг фонарь и с фонарём обыскал все закоулки во дворе.
Брат пропал бесследно.
Свежий снег запорошил землю, и на снегу не было следов Младшего. Он исчез неведомо куда, как будто его унесла птица Рок.
Старший горько заплакал и громко попросил у Младшего прощения.
Но и это не помогло. Младший брат не отзывался.
Часы в доме пробили восемь раз, и в туже минуту далеко-далеко в лесу зазвенели бубенчики.
«Наши возвращаются, — подумал с тоскою Старший. — Ах, если бы всё передвинулось на два часа назад! Я не выгнал бы младшего брата во двор. И теперь мы стояли бы рядом и радовались».
А бубенчики звенели всё ближе и ближе; вот стало слышно, как фыркает лошадь, вот заскрипели полозья, и сани въехали во двор. И отец выскочил из саней. Его чёрная борода на морозе покрылась инеем и теперь была совсем белая.
Вслед за отцом из саней вышла мать с большой корзинкой в руке. И отец и мать были веселы: они не знали, что дома случилось такое несчастье.
— Зачем ты выбежал во двор без пальто? — спросила мать.
— А где Младший? — спросил отец.
Старший не ответил ни слова.
— Где твой младший брат? -спросил отец ещё раз.
И Старший заплакал. И отец взял его за руку и повёл в дом. И мать молча пошла за ними. И Старший всё рассказал родителям.
Кончив рассказ, мальчик взглянул на отца. В комнате было тепло,
а иней на бороде отца не растаял. И Старший вскрикнул. Он вдруг понял, что теперь борода отца бела не от инея. Отец так огорчился, что даже поседел.
— Одевайся, — сказал отец очень тихо. — Одевайся и уходи. И не смей возвращаться, пока не разыщешь своего младшего брата.
— Что же, мы теперь совсем без детей останемся? — спросила мать, плача, но отец ей ничего не ответил.
И Старший оделся, взял фонарь и вышел из дому.
Он шёл и звал брата, шёл и звал, но никто ему не отвечал. Знакомый лес стеной стоял вокруг, но Старшему казалось, что он теперь один на свете. Деревья, конечно, живые существа, но разговаривать они не умеют и стоят на месте как вкопанные. А кроме того, зимою они спят крепким сном. И мальчику не с кем было поговорить. Он шёл по тем местам, где часто бегал с младшим братом. И трудно было ему теперь понять, почему это они всю жизнь ссорились, как чужие. Он вспомнил, какой Младший был худенький, и как на затылке у него прядь волос всегда стояла дыбом, и как он смеялся, когда Старший изредка шутил с ним, и как радовался и старался, когда Старший принимал его в свою игру. И Старший так жалел брата, что не замечал ни холода, ни темноты, ни тишины. Только изредка ему становилось очень жутко, и он оглядывался по сторонам, как заяц. Старший, правда, был уже большой мальчик, двенадцати лет, но рядом с огромными деревьями в лесу он казался совсем маленьким.
Вот кончился участок отца и начался участок соседнего лесничего, который приезжал в гости каждое воскресенье играть с отцом в шахматы. Кончился и его участок, и мальчик зашагал по участку лесничего, который бывал у них в гостях только раз в месяц. А потом пошли участки лесничих, которых мальчик
видел только раз в три месяца, раз в полгода, раз в год. Свеча в фонаре давно погасла, а Старший шагал, шагал, шагал всё быстрее и быстрее.
Вот уже кончились участки таких лесничих, о которых Старший только слышал, но не встречал ни разу в жизни. А потом дорожка пошла всё вверх и вверх, и, когда рассвело, мальчик увидел: кругом, куда ни глянешь, всё горы и горы, покрытые густыми лесами.
Старший остановился.
Он знал, что от их дома до гор семь недель езды. Как же он добрался сюда за одну только ночь?
И вдруг мальчик услышал где-то далеко-далеко лёгкий звон. Сначала ему показалось, что это звенит у него в ушах. Потом он задрожал от радости: не бубенчики ли это? Может быть, младший брат нашёлся и отец гонится за Старшим в санях, чтобы отвезти его домой?
Но звон не приближался, и никогда бубенчики не звенели так тоненько и так ровно.
— Пойду и узнаю, что там за звон, — сказал Старший.
Он шёл час, и два, и три. Звон становился всё громче и громче. И вот мальчик очутился среди удивительных деревьев, — высокие сосны росли вокруг, но они были прозрачные, как стёкла. Верхушки сосен сверкали на солнце так, что больно было смотреть. Сосны раскачивались на ветру, ветки били о ветки и звенели, звенели, звенели.
Мальчик пошёл дальше и увидел прозрачные ёлки, прозрачные берёзы, прозрачные клёны. Огромный прозрачный дуб стоял среди поляны и звенел басом, как шмель. Мальчик поскользнулся и посмотрел под ноги. Что это? И земля в этом лесу прозрачна! А в земле темнеют и переплетаются, как змеи, и уходят в глубину прозрачные корни деревьев.
Мальчик подошёл к берёзе и отломил веточку. И пока он её разглядывал, веточка растаяла, как ледяная сосулька.
И Старший понял: лес, промёрзший насквозь, превратившийся в лёд, стоит вокруг. И растёт этот лес на ледяной земле, и корни деревьев тоже ледяные.
— Здесь такой страшный мороз, почему же мне не холодно? — спросил Старший.
— Я распорядился, чтобы холод не причинил тебе до поры до времени никакого вреда, — ответил кто-то тоненьким звонким голосом.
Мальчик оглянулся.
Позади стоял высокий старик в шубе, шапке и валенках из чистого снега. Борода и усы старика были ледяные и позванивали
тихонько, когда он говорил. Старик смотрел на мальчика не мигая. Не доброе и не злое лицо его было до того спокойно, что у мальчика сжалось сердце.
А старик, помолчав, повторил отчётливо, гладко, как будто он читал по книжке или диктовал:
— Я. Распорядился. Чтобы холод. Не причинил. Тебе. До поры до времени. Ни малейшего вреда. Ты знаешь, кто я?
— Вы как будто Дедушка Мороз? — спросил мальчик.
— Отнюдь нет! — ответил старик холодно. — Дедушка Мороз — мой сын. Я проклял его: этот здоровяк слишком добродушен. Я — Прадедушка Мороз, а это совсем другое дело, мой юный друг. Следуй за мной.
И старик пошёл вперёд, неслышно ступая по льду своими мягкими белоснежными валенками.
Вскоре они остановились у высокого крутого холма. Прадедушка Мороз порылся в снегу, из которого была сделана его шуба, и вытащил огромный ледяной ключ. Щёлкнул замок, и тяжёлые ледяные ворота открылись в холме.
— Следуй за мной, — повторил старик.
— Но ведь мне нужно искать брата! — воскликнул мальчик.
— Твой брат здесь, — сказал Прадедушка Мороз спокойно. -Следуй за мной.
И они вошли в холм, и ворота со звоном захлопнулись, и Старший оказался в огромном пустом ледяном зале. Сквозь открытые настежь высокие двери виден был следующий зал, а за ним ещё и ещё.
Казалось, что нет конца этим просторным, пустынным комнатам. На стенах светились круглые ледяные фонари. Над дверью в соседний зал на ледяной табличке была вырезана цифра «2».
— В моём дворце сорок девять таких залов. Следуй за мной! — приказал Прадедушка Мороз.
Ледяной пол был такой скользкий, что мальчик упал два раза, но старик даже не обернулся. Он мерно шагал вперёд и остановился только в двадцать пятом зале ледяного дворца.
Посреди этого зала стояла высокая белая печь. Мальчик обрадовался. Ему так хотелось погреться.
Но в печке этой ледяные поленья горели чёрным пламенем. Чёрные отблески прыгали по полу. Из печной дверцы тянуло леденящим холодом.
И Прадедушка Мороз опустился на ледяную скамейку у ледяной печки и протянул свои ледяные пальцы к ледяному пламени.
— Садись рядом, помёрзнем, — предложил он мальчику.
Мальчик ничего не ответил.
А старик уселся поудобнее и мёрз, мёрз, мёрз, пока ледяные поленья не превратились в ледяные угольки.
Тогда Прадедушка Мороз заново набил печь ледяными дровами и разжёг их ледяными спичками.
— Ну, а теперь я некоторое время посвящу беседе с тобою, -сказал он мальчику. — Ты. Должен. Слушать. Меня. Внимательно. Понял?
Мальчик кивнул головой.
И Прадедушка Мороз продолжал отчётливо и гладко:
— Ты. Выгнал. Младшего брата. На мороз. Сказав. Чтобы он. Оставил. Тебя. В покое. Мне нравится этот поступок. Ты любишь покой так же, как я. Ты останешься здесь навеки. Понял?
— Но ведь нас дома ждут! — воскликнул Старший жалобно.
— Ты останешься. Здесь. Навеки, — повторил Прадедушка Мороз.
Он подошёл к печке, потряс полами своей снежной шубы, и мальчик вскрикнул горестно. Из снега на ледяной пол посыпались птицы. Синицы, поползни, дятлы, маленькие лесные зверюшки, взъерошенные и окоченевшие, горкой легли на полу.
— Эти суетливые существа даже зимой не оставляют лес в покое, — сказал старик.
— Они мёртвые? — спросил мальчик.
— Я успокоил их, но не совсем, — ответил Прадедушка Мороз. — Их следует вертеть перед печкой, пока они не станут совсем прозрачными и ледяными. Займись. Немедленно. Этим. Полезным. Делом.
— Я убегу! — крикнул мальчик.
— Ты никогда не убежишь! — ответил Прадедушка Мороз твёрдо. — Брат твой заперт в сорок девятом зале. Пока что он удержит тебя здесь. А впоследствии ты привыкнешь ко мне. Принимайся за работу.
И мальчик уселся перед открытой дверцей печки. Он поднял с полу дятла, и руки у него задрожали. Ему казалось, что птица ещё дышит. Но старик, не мигая, смотрел на мальчика, мальчик угрюмо протянул дятла к ледяному пламени.
И перья несчастной птицы сначала побелели, как снег. Потом вся она стала твёрдой как камень. А когда она сде-палась прозрачной, как стекло, старик сказал:
— Готово! Принимайся за следующую.
До поздней ночи работал мальчик, а Прадедушка Мороз неподвижно стоял возле. Потом он осторожно уложил ледяных птиц в мешок и спросил мальчика:
— Руки у тебя не замёрзли?
— Нет, — ответил он.
— Это я распорядился, чтобы холод не причинил тебе до поры до времени никакого вреда, — сказал старик. — Но помни! Если. Ты. Ослушаешься. Меня. То я. Тебя. Заморожу. Сиди здесь и жди. Я скоро вернусь.
И Прадедушка Мороз, взяв мешок, ушёл в глубину дворца, и мальчик остался один.
Где-то далеко-далеко захлопнулась со звоном дверь, и эхо перекатилось по всем залам.
И Прадедушка Мороз вернулся с пустым мешком.
— Пришло время удалиться ко сну, — сказал Прадедушка Мороз. И он указал мальчику на ледяную кровать, которая стояла в углу. Сам он занял такую же кровать в противоположном конце зала.
Прошло две-три минуты, и мальчику показалось, что кто-то заводит карманные часы. Но он понял вскоре, что это тихонько храпит во сне Прадедушка Мороз.
Утром старик разбудил его.
— Отправляйся в кладовую, — сказал он. — Двери в неё находятся в левом углу зала. Принеси завтрак номер один. Он стоит на полке номер девять.
И мальчик пошёл в кладовую. Она была большая, как зал. Замороженная еда стояла на полках.
И Старший принёс на ледяном блюде завтрак номер один.
И котлеты, и чай, и хлеб — всё было ледяное, и всё это надо было грызть или сосать, как леденцы.
— Я удалюсь на промысел, — сказал Прадедушка Мороз, окончив завтрак. — Можешь бродить по всем комнатам и даже выходить из дворца. До свиданья, мой юный ученик.
И Прадедушка Мороз удалился, неслышно ступая своими белоснежными валенками, а мальчик бросился в сорок девятый зал. Он бежал, и падал, и звал брата во весь голос, но только эхо отвечало ему. И вот он добрался наконец до сорок девятого зала и остановился как вкопанный.
Все двери были открыты настежь, кроме одной, последней, над которой стояла цифра «49».
Последний зал был заперт наглухо.
— Младший! — крикнул старший брат. — Я пришёл за тобой. Ты здесь?
«Ты здесь?» — повторило эхо.
Дверь была вырезана из цельного промёрзшего ледяного дуба. Мальчик уцепился ногтями за ледяную дубовую кору, но пальцы его скользили и срывались. Тогда он стал колотить в дверь кулаками, плечом, ногами, пока совсем не выбился из сил. И хоть бы ледяная щепочка откололась от ледяного дуба.
И мальчик тихо вернулся обратно, и почти тотчас же в зал вошёл Прадедушка Мороз.
И после ледяного обеда до поздней ночи мальчик вертел перед ледяным огнём несчастных замёрзших птиц, белок и зайцев.
Так и пошли дни за днями. И все эти дни Старший думал, и думал, и думал только об одном: чем бы разбить ему ледяную дубовую дверь. Он обыскал всю кладовую. Он ворочал мешки с замороженной капустой, с замороженным зерном, с замороженными орехами, надеясь найти топор. И он нашёл его наконец, но и топор отскакивал от ледяного дуба, как от камня.
И Старший думал, думал и наяву, и во сне всё об одном, всё об одном.
А старик хвалил мальчика за спокойствие. Стоя у печки неподвижно, как столб, глядя, как превращаются в лёд птицы, зайцы, белки, Прадедушка Мороз говорил:
— Нет, я не ошибся в тебе, мой юный друг. «Оставь меня в покое!» — какие великие слова. С помощью этих слов люди постоянно губят своих братьев. «Оставь меня в покое!» Эти. Великие. Слова. Установят. Когда-нибудь. Вечный. Покой. На земле.
И отец, и мать, и бедный младший брат, и все знакомые лесничие говорили просто, а Прадедушка Мороз как будто читал по книжке, и разговор его наводил такую же тоску, как огромные пронумерованные залы.
Старик любил вспоминать о древних-древних временах, когда ледники покрывали почти всю землю.
— Ах, как тихо, как прекрасно было тогда жить на белом холодном свете! — рассказывал он, и его ледяные усы и борода звенели тихонько. — Я был тогда молод и полон сил. Куда исчезли мои дорогие друзья — спокойные, солидные, гигантские мамонты! Как я любил беседовать с ними! Правда, язык мамонтов был труден. У этих огромных животных и слова были огромные, необычайно длинные. Чтобы произнести одно только слово на языке мамонтов, нужно было потратить двое, а иногда и трое суток. Но. Нам. Некуда. Было. Спешить.
И вот однажды, слушая рассказы Прадедушки Мороза, мальчик вскочил и запрыгал на месте, как бешеный.
— Что значит твоё нелепое поведение? — спросил старик сухо.
Мальчик не ответил ни слова, но сердце его так и стучало от радости.
Когда думаешь всё об одном и об одном, то непременно в конце концов придумаешь, что делать.
Спички!
Мальчик вспомнил, что у него в кармане лежат те самые спички, которые ему дал отец, уезжая в город.
И на другое же утро, едва Прадедушка Мороз отправился на промысел, мальчик взял из кладовой топор и верёвку и выбежал из дворца.
Старик пошёл налево, а мальчик побежал направо, к живому лесу, который темнел за прозрачными стволами ледяных деревьев. На самой опушке живого леса лежала в снегу огромная сосна. И топор застучал, и мальчик вернулся во дворец с большой вязанкой дров.
У ледяной дубовой двери в сорок девятый зал мальчик разложил высокий костёр. Вспыхнула спичка, затрещали щепки, загорелись дрова, запрыгало настоящее пламя, и мальчик засмеялся от радости. Он уселся у огня и грелся, грелся, грелся.
Дубовая дверь сначала только блестела и сверкала так, что больно было смотреть, но вот наконец вся она покрылась мелкими ледяными капельками. И когда костёр погас, мальчик увидел: дверь чуть-чуть подтаяла.
— Ага! — сказал он и ударил по двери топором.
Но ледяной дуб по-прежнему был твёрд как камень.
— Ладно! — сказал мальчик. — Завтра начнём сначала.
Вечером, сидя у ледяной печки, мальчик взял и осторожно припрятал в рукав маленькую синичку. Прадедушка Мороз ничего не заметил. И на другой день, когда костёр разгорелся, мальчик протянул птицу к огню.
Он ждал, ждал, и вдруг клюв у птицы дрогнул, и глаза открылись, и она посмотрела на мальчика.
— Здравствуй! — сказал ей мальчик, чуть не плача от радости. — Погоди, Прадедушка Мороз! Мы ещё поживём!
И каждый день теперь отогревал мальчик птиц, белок и зайцев. Он устроил своим новым друзьям снеговые домики в уголках зала, где было потемнее. Домики эти он устлал мхом, который набрал в живом лесу. Конечно, по ночам было холодно, зато потом, у костра, и птицы, и белки, и зайцы запасались теплом до завтрашнего утра.
Мешки с капустой, зерном и орехами теперь пошли в дело. Мальчик кормил своих друзей до отвала. А потом он играл с ними у огня или рассказывал о своём брате, который спрятан там, за дверью. И ему казалось, что и птицы, и белки, и зайцы понимают его.
И вот однажды мальчик, как всегда, принёс вязанку дров, развёл костёр и уселся у огня. Но никто из его друзей не вышел из своих снеговых домиков.
Мальчик хотел спросить: «Где же вы?» — но тяжёлая ледяная рука с силой оттолкнула его от огня.
Это Прадедушка Мороз подкрался к нему, неслышно ступая своими белоснежными валенками. Он дунул на костёр, и поленья стали прозрачными, а пламя чёрным. И когда ледяные дрова догорели, дубовая дверь стала такою, как много дней назад.
— Ещё. Раз. Попадёшься. Заморожу! — сказал Прадедушка Мороз холодно. И он поднял с пола топор и запрятал его глубоко в снегу своей шубы.
Целый день плакал мальчик. И ночью с горя заснул как убитый. И в друг он услышал сквозь сон: кто-то осторожно мягкими лапками барабанит по его щеке.
Мальчик открыл глаза.
Заяц стоял возле.
И все его друзья собрались вокруг ледяной постели. Утром они не вышли из своих домиков, потому что почуяли опасность. Но теперь, когда Прадедушка Мороз уснул, они пришли на выручку к своему другу.
Когда мальчик проснулся, семь белок бросились к ледяной постели старика. Они нырнули в снег шубы Прадедушки Мороза и долго рылись там.
И вдруг что-то зазвенело тихонечко.
— Оставьте меня в покое, — пробормотал во сне старик.
И белки спрыгнули на пол и подбежали к мальчику.
И он увидел: они принесли в зубах большую связку ледяных ключей.
И мальчик всё понял. С ключами в руках он бросился к сорок девятому залу. Друзья его летели, прыгали, бежали следом.
Вот и дубовая дверь.
Мальчик нашёл ключ с цифрой «49». Но где замочная скважина? Он искал, искал, искал, но напрасно.
Тогда поползень подлетел к двери. Цепляясь лапками за дубовую кору, поползень принялся ползать по двери вниз головою. И вот он нашёл что-то. И чирикнул негромко. И семь дятлов слетелись к тому месту двери, на которое указал поползень.
И дятлы терпеливо застучали своими твёрдыми клювами по льду. Они стучали, стучали, стучали, и вдруг четырёхугольная ледяная дощечка сорвалась с двери, упала на пол и разбилась.
А за дощечкой мальчик увидел большую замочную скважину.
И он вставил ключ и повернул его, и замок щёлкнул, и упрямая дверь открылась наконец со звоном.
И мальчик, дрожа, вошёл в последний зал ледяного дворца. На полу грудами лежали прозрачные ледяные птицы и ледяные звери.
А на ледяном столе посреди комнаты стоял бедный младший брат. Он был очень грустный и глядел прямо перед собой, и слёзы блестели у него на щеках, и прядь волос на затылке, как всегда, стояла дыбом. Но он был весь прозрачный, как стеклянный, и лицо его, и руки, и курточка, и прядь волос на затылке, и слёзы на щеках — всё было ледяное. И он не дышал и молчал, ни слова не отвечая брату. А Старший шептал:
— Бежим, прошу тебя, бежим! Мама ждёт! Скорее бежим домой!
Не дождавшись ответа, Старший схватил своего ледяного брата на руки и побежал осторожно по ледяным залам к выходу из дворца, а друзья его летели, прыгали, мчались следом.
Прадедушка Мороз по-прежнему крепко спал. И они благополучно выбрались из дворца.
Солнце только что встало. Ледяные деревья сверкали так, что больно было смотреть.
Старший побежал к живому лесу осторожно, боясь споткнуться и уронить Младшего. И вдруг громкий крик раздался позади.
Прадедушка Мороз кричал тонким голосом так громко, что дрожали ледяные деревья:
— Мальчик! Мальчик! Мальчик!
Сразу стало страшно холодно. Старший почувствовал, что у него холодеют ноги, леденеют и отнимаются руки. А Младший печально глядел прямо перед собой, и застывшие слёзы его блестели на солнце.
— Остановись! — приказал старик.
Старший остановился.
И вдруг все птицы прижались к мальчику близко-близко, как будто покрыли его живой тёплой шубой. И Старший ожил и побежал вперёд, осторожно глядя под ноги, изо всех сил оберегая младшего брата.
Старик приближался, а мальчик не смел бежать быстрее: ледяная земля была такая скользкая. И вот когда он уже думал, что погиб, зайцы вдруг бросились кубарем под ноги злому старику. И Прадедушка Мороз упал, а когда поднялся, то зайцы ещё раз свалили его на землю. Они делали это, дрожа от страха,
но надо же было спасти лучшего своего друга. И когда Прадедушка Мороз поднялся в последний раз, то мальчик, крепко держа в руках своего брата, уже был далеко внизу, в живом лесу. И Прадедушка Мороз заплакал от злости.
И когда он заплакал, сразу стало теплее.
И Старший увидел, что снег быстро тает вокруг и ручьи бегут по оврагам. А внизу, у подножия гор, почки набухли на деревьях.
— Смотри — подснежник! — крикнул Старший радостно.
Но Младший не ответил ни слова. Он по-прежнему был неподвижен, как кукла, и печально глядел прямо перед собой.
— Ничего. Отец всё умеет делать! — сказал Старший Младшему,- Он оживит тебя. Наверное, оживит!
И мальчик побежал со всех ног, крепко держа в руках брата. До гор Старший добрался так быстро с горя, а теперь он мчался, как вихрь, от радости. Ведь всё-таки брата он нашёл.
Вот кончились участки лесничих, о которых мальчик только слышал, и замелькали участки знакомых, которых мальчик видел раз в год, раз в полгода, раз в три месяца. И чем ближе было к дому, тем теплее становилось вокруг. Друзья-зайцы кувыркались от радости, друзья-белки прыгали с ветки на ветку, друзья-птицы свистели и пели. Деревья разговаривать не умеют, но и они шумели радостно: ведь листья распустились, весна пришла.
И вдруг старший брат поскользнулся.
На дне ямки, под старым клёном, куда не заглядывало солнце, лежал подтаявший тёмный снег.
И Старший упал.
И бедный Младший ударился о корень дерева.
И с жалобным звоном он разбился на мелкие кусочки.
Сразу тихо-тихо стало в лесу.
И из снега вдруг негромко раздался знакомый тоненький голос:
— Конечно! От меня. Так. Легко. Не уйдёшь!
И Старший упал на землю и заплакал так горько, как не плакал ещё ни разу в жизни. Нет, ему нечем было утешиться, не на чем было успокоиться.
Он плакал и плакал, пока не уснул с горя как убитый.
А птицы собрали Младшего по кусочкам, и белки сложили кусочек за кусочком своими цепкими лапками и склеили берёзовым клеем. И потом все они тесно окружили Младшего как бы живой тёплой шубкой. А когда взошло солнце, то все они отлетели прочь. Младший лежал на весеннем солнышке, и оно осторожно, тихонечко согревало его. И вот слёзы на лице у Младшего высохли. И глаза спокойно закрылись. И руки стали тёплыми. И курточка стала полосатой. И башмаки стали чёрными. И прядь волосу него на затылке стала мягкой. И мальчик вздохнул раз и другой и стал дышать ровно и спокойно, как всегда дышал во сне.
И когда Старший проснулся, брат его, целый и невредимый, спал на холмике. Старший стоял и хлопал глазами, ничего не понимая, а птицы свистели, лес шумел, и громко журчали ручьи в канавах.
Но вот Старший опомнился, бросился к Младшему и схватил его за руку.
А тот открыл глаза и спросил как ни в чём не бывало:
— А, это ты? Который час?
И Старший обнял его и помог ему встать, и оба брата помчались домой.
Мать и отец сидели рядом у открытого окна и молчали. И лицо у отца было такое же строгое и суровое, как в тот вечер, когда он приказал Старшему идти на поиски брата.
— Как птицы громко кричат сегодня, — сказала мать.
— Обрадовались теплу, — ответил отец.
— Белки прыгают с ветки на ветку, — сказала мать.
— И они тоже рады весне, — ответил отец.
— Слышишь?! — вдруг крикнула мать.
— Нет, — ответил отец. — А что случилось?
— Кто-то бежит сюда!
— Нет! — повторил отец печально. — Мне тоже всю зиму чудилось, что снег скрипит под окнами. Никто к нам не прибежит.
Но мать была уже во дворе и звала:
— Дети, дети!
И отец вышел за нею. И оба они увидели: по лесу бегут Старший и Младший, взявшись за руки.
Родители бросились им навстречу.
И когда все успокоились немного и вошли в дом, Старший взглянул на отца и ахнул от удивления.
Седая борода отца темнела на глазах, и вот она стала совсем чёрной, как прежде. И отец помолодел от этого лет на десять.
С горя люди седеют, а от радости седина исчезает, тает, как иней на солнце. Это, правда, бывает очень-очень редко, но всё-таки бывает.
И с тех пор они жили счастливо.
Правда, Старший говорил изредка брату:
— Оставь меня в покое. — Но сейчас же добавлял: — Ненадолго оставь, минут на десять, пожалуйста. Очень прошу тебя.
И Младший всегда слушался, потому что братья жили теперь дружно.
Содержание
Новые приключения кота в сапогах
Сказка о потерянном времяни
Два брата



Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.

Поддержи проект! Расскажи о сказках друзьям!

Комментарии:

Оставить комментарий

Top